Через два месяца мы отследим состояние ваших дел. Те, кто сможет легализоваться, организовать достойные легенду и быт, получат зачет и смогут вернуться домой или, по желанию, остаться там, где натурализовались. До особого распоряжения, может год, может пять, может больше, мы вас трогать не будем. Живите как хотите. Тот, кто будет раскрыт, кто в течение указанного срока обратится к нашей помощи — отправится дослуживать в свои старые части с исключением времени, затраченного на учебу.

Определим несколько НЕ.

Вы НЕ должны покидать определенную вам географическую зону. НЕ должны выходить, тем более обращаться за помощью к родственникам, друзьям и знакомым, посылать им письма, звонить. Вся переписка только через учебку. НЕ должны обнародовать наш контактный телефон без крайней, точнее даже без сверхкрайней необходимости. Если вы, вступив в конфликт с законом, попадетесь — выкручивайтесь самостоятельно. Не сумеете выкрутиться — сидите до конца контрольного срока.

И еще одно, может быть, самое серьезное НЕ. Никому, никогда, ни при каких обстоятельствах вы не должны рассказывать об учебке и характере вашего задания. Нарушение данного НЕ будет расцениваться как разглашение государственной тайны и наказываться по соответствующей статье уголовного кодекса.

Моя очередь наступила к исходу четвертых суток.

— Армейские сапоги, портянки, белье, х/б штаны и гимнастерка, шинель б/у, пилотка, — перечислил мой актив «костюмер», — теперь карманы.

Я вывернул карманы, выложил на стол те немногие вещи, что позволялось иметь в учебке.

— Носовой платок можешь оставить, — милостиво разрешил инструктор, глядя на мой шмыгающий нос, — не унывай, тебе еще повезло. Некоторых мы забрасывали на пляж в одних плавках. А у тебя шинелка!

— А куда меня направят? — попытался выведать я.

— Кто знает? Страна большая. Может в заполярную тундру, может в Сочи, — пожал плечами инструктор. — Иди лучше отъедайся последним ужином. Может статься, что в ближайшие сутки перекусить тебе не удастся.