Ужин я ел без аппетита, гадая, что меня ждет в скором будущем.

Я отвык от гражданки и опасался встречи с ней. Что-то будет?!

Ночью я летел на транспортном самолете, силясь по положению звезд и продолжительности полета определить точку выброса.

— Не мучайся. Дальше места не увезут, — посоветовал инструктор. — А время, что, оно и соврать может. У нас как-то одного такого следопыта полтора часа крутили над аэродромом, а выгрузили за забором родной учебки. Так-то.

Самолет пошел на посадку. Не давая возможности оглядеться, меня пересадили в крытую машину и везли еще около трех часов в неизвестном направлении. Наконец машина встала, дверца распахнулась.

— Выходи, приехали.

Я стоял на небольшой полянке среди хвойного леса.

— Два условия — эту дорогу не использовать и до смерти не умирать, — предупредил инструктор. — Ни пуха!

Мелкий дождик, капающий в лицо, отсутствие пищи, тайга на пять или сто километров вокруг и полная неизвестность — вот такой безрадостный получается актив. У диверсантов хоть парашют с собой имеется, оружие, спички, а я гол, как ощипанный сокол.

Стороны света я определил быстро, но какой от того прок, когда карта местности неизвестна даже приблизительно. Здесь что юг, что север, что квашеная капуста — все едино.

— Если не знаешь куда идти, ищи водоем, — вспомнил я совет инструктора по природному выживанию, — ручеек впадает в ручей, ручей в реку, река в другую более крупную. Где большая вода — там непременно встретится жилье. Люди без воды не могут.

Действительно, в первой же попавшейся на пути деревне можно, изобразив «кораблекрушение» и всплыв в одних трусах, обзавестись гражданской одеждой. В крайнем случае ее можно позаимствовать с ближайшей бельевой веревки. «Утопленника», даже если и поймают — не накажут. Народ у нас жалостливый, на утопленников и погорельцев руку не поднимает.