Я вышел из библиотеки в отвратительном настроении. Связанный контрактом, я не только не имел возможности опубликовать то, что знал, но даже не мог написать письмо автору статьи и поделиться с ним своими взглядами.

Погруженный в невеселые размышления, я медленно шел по центральному бульвару, не обращая внимания на дождь, который лил все сильнее и сильнее. Вдруг кто-то тронул меня за рукав. Я оглянулся. Передо мной стоял невысокий, коренастый человек в прозрачном плаще из серого пластиката. Из-под прозрачного капюшона глядели широко расставленные, удивительно знакомые глаза.

- Турский?.. Збышек!.. Какими судьбами?

Он отбросил капюшон, и я сразу узнал его. Это был инженер Мариан Барщак из Варшавы.

Летом 1939 года мы оба были призваны из резерва, попали в один полк. Когда Гитлер начал войну, наш полк находился под Калишем и принял на себя первый удар. После разгрома полка мы, чудом избежав плена, укрылись в Карпатах. Я работал там до войны и знал каждую тропу, каждый перевал. Горами добрались до румынской границы. Потом много месяцев провели в Румынии, весной 1940 года вместе оказались в Марселе. Тут наши пути разошлись. Меня пригласили для проведения геологических исследований в верховьях Нила, а Мариан уехал в Лондон, чтобы вступить в формирующуюся там польскую армию...

Мы обнялись и расцеловались.

Через несколько минут мы уже сидели за столиком ресторана в Гранд-отеле.

- Почему не возвратился? - было первым вопросом Барщака.

- А ты?

- Я вернулся в сорок шестом. Служил в Войске Польском, потом перешел на дипломатическую работу. Сюда прибыл в командировку. А что поделывал ты?

Я коротко рассказал о себе.

Барщак качал седеющей, коротко остриженной головой.

- Надо возвращаться, Збигнев, - сказал он, когда я кончил. - Новой Польше нужны опытные геологи. А ты торчишь в эмиграции. Неужели тебя никто не ждет у нас?