- Никто. Родные и близкие погибли во время оккупации. Я остался один. Понимаешь, совсем один, Мариан. А здесь были работы, начатые сразу после войны. Хотел закончить... Так и шли годы... Трудно возвращаться, когда тебя никто не ждет.

- Но друзья, Родина?..

- С друзьями связи прервались еще в войну. Знаешь, как все это было...

- Ты обзавелся новой семьей?

- Нет. На это тоже не хватило времени... Вот разделаюсь с экспедицией в Конго и обязательно вернусь в Польшу. Я ведь мечтаю продолжить работы в Карпатах.

- Все зависит только от тебя, Збигнев. Если хочешь, напишу в Варшаву. К приезду тебя уже будет ждать интересная работа.

Я сказал, что подумаю. Мы проговорили до поздней ночи и условились писать друг другу.

Когда мы прощались, Мариан поинтересовался, где работала моя экспедиция. Узнав, что я недавно прилетел из Экваториальной провинции, он оживился.

- Само провидение послало тебя, - обрадованно сказал он. - Ты, вероятно, сможешь помочь. Мне поручили выяснить судьбу одного чешского кинооператора. Парень около года назад приехал в Конго и исчез. Он должен был отснять несколько сот метров пленки для кинохроники, а ему жара или содовая вода ударила в голову. Захотел экзотики. Отправился зачем-то в Экваториальную провинцию, и там его след затерялся. Есть сведения, что его видели в Бумба с одним охотником, а потом он как в воду канул. Местные власти начали расследование. Так вот, ты не слыхал об этом кинооператоре? Его звали Мирослав Грдичка.

- Нет, не слышал о нем. А как звали охотника?

- Кажется, Ричардс.

Я подскочил на стуле.

- Ричардс?

- Ты знаешь его?

- Да... А собственно, нет... Но знаю, что месяцев пять назад его растерзал лев. Это случилось перед моим приездом в Заир.

- О гибели охотника и я слышал, - задумчиво сказал Барщак. - Но с Грдичкой их видели гораздо раньше - месяцев восемь назад... Ты возвратишься в Бумба?