- Почему так нервно, Джонсон?

- Не люблю, когда допрашивают...

Он принялся набивать трубку. Его пальцы дрожали. Я подумал, что странное поведение старого охотника едва ли объясняется одной лишь усталостью и нервным напряжением последних дней. За всем этим что-то крылось. Но что?..

Мимо проходил Квали. Я подозвал его.

- Завтра будем отдыхать здесь, на этом плато, - сказал я ему. Послезавтра поедем дальше. Куда Квали поведет нас теперь?

- Лагерь будет тут много день, - ответил Квали. - Дальше дорога машина нет. Идем, покажу...

- Пойдемте посмотрим, Джек, - пригласил я старого охотника.

Джонсон вскинул за плечо свой штуцер и молча пошел следом.

Квали повел нас в сторону заходящего солнца. Неяркий оранжевый диск слепил глаза, заставляя жмуриться. Около километра мы шли по густой траве, потом ее неожиданно сменила шероховатая поверхность серого известняка. Мы сделали еще несколько шагов и очутились на краю плато.

Крутые уступы скалистого склона обрывались к обширной плоской низменности. Она тянулась к далекому, задернутому дымкой горизонту. Сначала мне показалось, что это саванны, но, приглядевшись, я понял, что внизу на многие десятки, а может быть и на сотни, километров раскинулись огромные болота.

Порыв вечернего ветра донес снизу характерный шорох тростника. В эти бескрайние, поросшие тростником пространства погружалось сейчас солнце.

- Так везде, - сказал Квали, указывая на обрывы плато. - Дорога машина нет...

Джонсон молча посасывал потухшую трубку.

- Где же священные камни? - спросил я у африканца.

- Вот они. - Квали снова указал на обрывы. - Завтра спуститься, и Квали покажет.

- А куда пойдем искать следы?

- Там. - Африканец указал вдоль края обрыва. - Один день пути. Больший озеро. Там...

Солнце село, и сразу же на нас надвинулась тьма. Над головой заблестели звезды.