— Что-нибудь новое? — спросил я напарника.
Он по— прежнему глазел в окно, хорьки у него на плечах были заняты тем же самым.
— Похоже, подняли в воздух еще несколько машин, — ответил Иксиль. — Нечто в тех местах определенно привлекло чье-то любопытство.
— Еще как, — согласился я, последний раз полюбовался видом из окна и побрел к койке. — Интересно, чтооткопали ребята Камерона?
— И кто именно так сильно заинтересовался этим? — добавил Иксиль, с неохотой отрываясь от наблюдений. — Джордан, быть может, вопрос о грузе братца Джона уже не актуален? Может статься, завтра утром ты придешь на «Икар», а он уже поменял хозяина.
— Исключено, — возразил я, осторожно вытягивая под одеялом свою больную ногу.
— Это почему же?
Я откинулся на подушку, состоящую сплошь из каких-то комков. Еще одна паршивая подушка, еще один паршивый космопорт, да и вся жизнь — чем дальше, тем паршивее.
— Потому что, — ответил я со вздохом, — я далеко не настолько везучий.
ГЛАВА ВТОРАЯ
В пять утра, когда я добрался до космопорта, небо над восточным горизонтом уже окрасилось аляповатым желто— розовым цветом. У ворот собралась немалая толпа космолетчиков — людей и не только. Большинству из них не терпелось вернуться на корабли, чтобы продолжить свой перелет. Некоторые — самые нетерпеливые — отпускали ставшие уже традиционными Нелицеприятные замечания в адрес ихмисских порядков. Ихмисы— привратники, стоявшие на часах у ворот, по той же традиции пропускали эти комментарии мимо ушей.
Разумеется, в толпе ожидающих не затесалось ни одного патгха. За последние несколько лет произошло достаточно, выражаясь языком дипломатической братии, «досадных недоразумений», чтобы руководство большинства космопортов выделило для представителей этой расы отдельные ворота, отдельные станции техобслуживания и отдельные залы ожидания. Портовое начальство терпеть не могло возиться с оформлением огромного количества бумаг, которые требовались, если 8а территории порта происходили нападения или убийства. А планетарные правительства были еще меньше заинтересованы в санкциях, которые паттхи методично накладывали за малейшее, действительное или мнимое, притеснение своих соплеменников.