Поэтому, кстати, трое паттхов, которых я видел прошлым вечером в таверне, являли собой некоторую аномалию. Либо они были молоды и отчаянны, либо, напротив, немолоды и уверенны в защите со стороны властей, либо их попросту сверх меры замучила жажда. Любопытно, без особого интереса подумал я, попала ли эта троица на обратной дороге в какую-нибудь переделку?

В 5:31 край солнечного диска показался над горизонтом, и в то же мгновение ворота космопорта распахнулись. Народ повалил вперед, я проверил, на месте ли пропуск, который мне вчера вечером вручил Камерон, и потопал вместе со всеми на вход. Самого Камерона в толпе не наблюдалось. Либо он выбрал другие ворота, либо те, кто всю ночь вел поиски на месте раскопок, уже успели прихватить моего нанимателя. Как бы там ни было, я все же решил наведаться к «Икару» — хотя бы ради того, чтобы взглянуть, представители какой расы оцепили корабль.

Тяжелая благоухающая ладонь опустилась мне на плечо.

— Капитан Джордан Маккелл?

Я обернулся. За спиной обнаружились двое ихмисов— часовых, весьма грозных и внушительных в этих своих церемониальных шлемах. Надо же, а я-то думал, они на посту стоят как приклеенные…

— Ну, я Маккелл, — осторожно признал я.

— Прошу вас, пройдемте с нами, — сказал ихмис, не спеша убирать руку с моего плеча. — Директор космопорта Айми-Мастр хочет с вами побеседовать.

— Пожалуйста, — согласился я, изо всех сил стараясь, чтобы голос мой звучал легко и беззаботно — насколько это было возможно при резко участившемся сердцебиении.

Охранник сделал приглашающий жест, и мы стали пробираться сквозь деловитую толпу к зданию администрации Мейманского космопорта, возвышающемуся метрах в двадцати от входа.