Я уже далеко не мальчик, поэтому утреннее пробуждение после столь напряженного вчерашнего дня, было мучительным. Болел живот, болело горло, болела спина. Доктор Фаркер любил приговаривать, что пять минут здорового смеха, продляют жизнь на день. Интересно, на сколько сократили мою жизнь пять минут нездорового смеха?

Намазав спину опельдоком я сел в кресло, попросив горничную принести мне шашку крепкого кофе. Расследование не клеилось. Гений Холмса, ко всему прочему, заключался и в определенном подборе дел. У читателя может создаться впечатление, что все, за что стоит Холмсу взяться за дело — и можно преподносить результат клиенту на блюдечке с голубой каёмочкой. Нет, нет и еще раз нет. Сразу опровергну и другую крайность — нет, Холмс не отказывал в помощи даже безденежному клиенту, если реально мог помочь. Это было неплохой рекламой, но для Шерлока, смею Вас заверить, это было не главное. Но это не означало, что к Холмс брался за любую кражу кошелька на привокзальной барахолке. Внимательно выслушав клиента, он сразу решал, есть ли в деле минимальные зацепки для его дедукции. «Мой разум имеет когти, как у кошки, и зачастую я могу зацепиться за неровность, которую даже в лупу не заметят коллеги Лейстрейда. Но даже кошачий коготь спасует перед стеклянной стеной». Дела без зацепок, Шерлок без сожаления отдавал полиции. Для похорон в архивах.

В этом деле не было зацепок, и на долю меня и Лейстрейда выпала незавидная участь бултыхаться как приманки в мутной воде, надеясь, что за нами следует внимательный и холодный взгляд хищника из глубины. Жалея себя, я начал потягивать маленькими глотками кофе, почитывая свежий «Таймс».

Звякнул дверной звонок. Я повернулся, испытывая сильнейшее дежавю. Именно так и начались наши вчерашние похождения. И тут, словно пелена, спала с моих глаз. Я вспомнил, от чтения, какого именно объявления отвлек меня Лейстрейд.