— Привет, Черный Волк. А где твоя мама?

— Мама спит. А вы принесли что-нибудь вкусненькое?

— Извини, забыл, соврал я. На самом деле Ирен запрещала подкармливать мальчишку опасаясь что из-за дурной наследственности, сынок может превзойти габаритами Майкрофта. Особенно, если учесть что сын Холмса, к шести голам, набрал 200 фунтов.

Я огляделся. Все было как обычно. Маленькая комнатка, походила на оранжерею из за пары десятков орхидей, расставленные в вазы, засунутых между зеркал трюмо, и просто сваленных в углу.

— У мамы, вчера был бенефис, заметив мой взгляд, сказал Волчек.

Услышав, нашу беседу, из спальни вышла Ирен. Худенькая, похожая на воробушка женщина, с короткой стрижкой. Главным, в её облике, несомненно были глаза. Зеркала души Ирен Адлер, были большими и карими. Когда она выступала на сцене, с любого места в зале казалось, что она обращается непосредственно к тебе.

Холмс, помниться, объяснил это обыкновенным оптическим эффектом. Что карий глаз, кажется нам выразительным, потому, что хорошо выделяется, из за своего цвета, на лице. Сказал, посмеялся и утонул. Утонул без остатка, этих карих глазах, хорошо выделяющихся на мраморно бледном лице Ирен.

Я сразу поспешил сказать, что плохих новостей нет. Было заметно, что Ирен, облегченно вздохнула. Впрочем, она тут же взяла себя в руки, натянув на лицо свою ежедневную циничную маску.

— А, с чего ты, Ватсон, решил, что мне интересно, где Шерлок шляется?

— Ирен, ты же знаешь, что Шерлок тебя любит.

— … пропадает, ни слова не говоря… растет, не видя отца…. да стоит мне только свиснуть….

Мне пришлось подождать, пока Ирен, не проговорит заранее заготовленный текст, обвиняющий Холмса, во всех традиционных, супружеских грехах. Впрочем, через несколько минут, фонтан обвинений иссяк.