— Очевидно, они спят. В доме, не горят огни.

— Очевидно, Ватсон, они экономят керосин. Камин, то у них полыхает, будь здоров.

Действительно, было видно, как из каминной трубы, к небу поднимался сноп искр. Мы вышли из кеба, оставив Элизу дремать на козлах. Я подошел, и постучал дверным кольцом. Где — то в глубине дома, послышался легкий шум, как будто-то бы что-то упало. Потом раздалось негодующее мяуканье. И наконец, нам открыли.

На пороге, стоял невысокий толстячек. Одежда его, была в беспорядке.

— Добрый день, начала разговор, Ирен Адлер. Я, и мой…

Кем я должен был приходиться Ирен Адлер, я так и не узнал. Толстячек скорчил, непонятную гримасу, скосил глаза и попытался укусить свой нос. Пальцами рук, при этом, энергично показывал нам, неприличные знаки.

Ирен, просто онемела от неожиданности. Я, должен признаться, тоже. Психиатрия, конечно, не мой конек, но должен признать, что несмотря на все гримасы, толстячек, совершенно не производил впечатления душевнобольного.

— Заходите, в гости. Старушка мама, будет рада, неожиданно сказал он, не переставая гримасничать.

Я пожал плечами. Может быть у него тик, попытался придумать объяснение, странному поведению редактора. Тем, не менее, побеседовать с ним, было совершенно необходимо. Я кивнул, и мы вошли в прихожую.

Двери закрылись. Я обернулся. Редактор, с бледным, но спокойный лицом стоял посреди коридора. Возле дверей, несколько худых верзил с масками на лице и в темной облегающей одежде, направляли в нашу сторону непонятное, но несомненно смертоносное оружие. Тут меня оценило, что гримасы редактора, за которым наблюдали со спины эти бандиты, должны были предостеречь нас от входа в дом. Вот только дошло до меня это немного поздновато. Мышеловка захлопнулась.