Наш провал, означал смерть тысяч наших сослуживцев. И все шло хорошо, пока мы не встретили пастушка. Мелкий засранец выследил мой отряд и бросился в деревню, где стояли моджахеды. И что нам оставалось делать? Если мы, отпустим паренька то на нашей миссии, можно было смело ставить крест. Вести его с собой не было никакой возможности — он мог поднять шум и выдать наше местоположение.

— И… и вы, застрелили ребенка? Обвиняющее, высказала Ирен.

— Нет. Я солдат, а не убийца. Женщин и детей убивать нельзя. Даже врагов. Даже на войне. Я забрал все бренди у своих парней и влил в пастушка. Для подростка это гарантированная ночь крепкого сна. Проспавшись он конечно мог прибежать в деревню и рассказывать о том, кого встретил в зеленке. От пастуха с большого бодуна примерно таких басен и ожидают.

— И вы предлагаете…

— Да, моя дорогая. Мужчин я буду вынужден забрать с собой. А, для вас у меня есть бутылка иностранного напитка. Жуткого пойла, купленного мной, по случаю, у эмигранта с Малороссии. Он называл этот напиток «Pervashom». Утром, вы проснетесь с головной болью. И крайне туманными воспоминаниями о вчерашнем вечере.

— И вы, наивно полагаете, что я буду пить эту гадость?

— Будете. Поскольку альтернативой будет кружка Эсмарха. Вот, вы — Ватсон, как доктор, скажите, этот напиток, лучше вливать сверху или снизу?

— Вы не посмеете прикоснуться к женщине.

— Я не посмею. Поэтому напиток, в вас будет вливать доктор Ватсон. А Лейстрейд, при этом, будет бережно держать вас на руках. И они это сделают. Поскольку, альтернативой, для вас, будет пуля в висок.

— Вы, подлец, и хам. Несите, ваше пойло.

Повинуясь, его мимолетному кивку, один из наших конвоиров, притащил здоровенную бутыль, заткнутую белой тряпицей, до горлышка заполненную чем-то похожим на сильно разбавленное молоко.