Пришел я в себя, только на крыльце. Я держал в руках скорострельное ружье незнакомой конструкции. Возле меня, нервно курил Лейстрейд, держа в свободной руке браунинг. У наших ног, баюкал ушибленную руку, Бромберг. Где-то в темноте, если судить по звукам, блювала Ирен. Под единственным фонарем, сваленные кучей, мертвые, или без сознания, лежании наши бандиты.

Полковник, был точно жив. Я связал ему руки, его же ремнем, и сейчас, он громко сипел, не приходя, впрочем в сознание. От огня, в основном, пострадала его одежда и самомнение. По другую сторону лампы, стояла Элиза. За её спиной, не входя в круг света, на задних лапах стоял медведь. Впрочем, медведь ли? Ростом, около двух футов, он был вызывающе человекоподобен. От медведя, у него была только морда и свалявшаяся, светлая шерсть.

За ним, отражая свет лампы, виднелись и другие существа. Я видел только светящие глаза животных, которые смотрели на нас, с несвойственным животным разумом. Пауза затягивалась.

Первым, пришел в себя Лейстрейд. Он, убрал браунинг за ремень брюк, и сказал:

— Смотри, еще одна статья подтвердилась. Элиза, эти…. твои друзья… их создал доктор Моро?

Сдавленное рычание, что-то похожее, на сказанные скороговоркой проклятья. Лейстрейд, обрадованный кивнул, и сделал шаг назад.

— Ватсон, когда я дожидался тебя, у Оперы, я прочитал о докторе Моро в подшивке «Зеркала Жизни». Это, такой чувак, что резал зверюшек…

— Моро был ученым, работающим, над усилением разумности. Он дал разум, близкий к человеческому, детенышам животных, и безжалостно искромсал их тела, чтоб они походили на людей. В моей газете, был цикл статей об опытах доктора Моро.

Как вы, уже поняли, это пришел в себя редактор. Медведь, тем временем, совершенно человеческим жестом, тронул руку Элизы и когда она наклонилась, что то зашептал ей на ухо. Элиза кивнула, и сказала, нормальным чистым от жаргона, языком.