Я осмотрел и другие тела. Получалось, что в банде Полковника, он был единственным человеком. Скорее всего, он ими и управлял. Сразу вспомнилось, как он отдавал приказы, еле заметным движением руки, и что наш скоротечный бой, прекратился, как только Полковник, получил бутылкой по затылку.

— Ух, ты, гомункулы, сказал из за моего плеча Бромберг. Мда. Похоже, наш редактор, относился к исчезающее малой прослойке людей, способных сказать «Ух ты» при виде гомункула.

— Гомункул? переспросил Лейстрейд?

— Голем. Искусственно созданное, в пробирке существо.

— Колись, редактор, ты уже сталкивался, с чем — то подобным?

— Да, у меня в картотеке описаны… Тут Бромберг, очевидно вспомнил о судьбе картотеки и издал протяжный стон, переходящий в рыдания. Дав ему возможность спокойно переварить потерю труда жизни, я взял под локоток Лейстрейда, и мы отошли.

— Что ты об всем, этом думаешь?

— Кажися, мы влипли. Кажися.

— Это, я и сам вижу. Полковник, очевидно, знал о людях Майкрофта. И это его не пугало. О чем это говорит? О масштабном заговоре, на самом верху. А это будет пострашнее гомункулов.

— Заговор, заговором, а нам пора возвращаться в город. И я ума не приложу, что нам, делать с Полковником. И Бромбергом, если на то пошло.

— Пошли Элизу, за кебом. По пути определимся.

* * *

Полковник, пришел в себя, когда мы подъезжали к Лондону. Это стоило нам одной золотой гинеи. Просто, я решил, что Лейстрейда, сверкающего бляхой инспектора, будет слишком легко вспомнить. Тогда как найти возчика, пропивающего золотой — многократно более трудная задача.