Суль внимательно взглянула на Силье. Девочка очень гордилась своим именем — Суль Ангелика. И вот теперь она узнала, откуда появилась вторая часть имени.

Силье озабоченно оглядела слишком короткие рукава на платье девочки. Да, долго его не проносить. В некоторых местах материя вытерлась так, что скорее напоминала паутину. Сшить новое? А из чего?

Силье села поудобнее и продолжала свой рассказ:

— Твоя мать, Суль, была очень красива. Просто красавица. С такими же темными, вьющимися волосами, что и у тебя. У нее были выразительные карие глаза.

Девочка по-прежнему молчала; глаза ее наполнились слезами.

— А твои глазки светлее, — торопливо произнесла Силье, — такие зеленые, с желтым отливом.

«Это знак принадлежности к избранным, к Людям Льда, — удрученно подумала она. — Детей я, наверное, уже утомила».

— А моя мать? А мой отец? — с упреком спросил Даг, словно Силье и Тенгель что-то отняли у него.

Ответить на этот вопрос было сложнее. Не могла же Силье рассказать Дагу, что мать оставила его в лесу на верную смерть.

— Твоя мать, — начала Силье с едва заметной улыбкой. В это время из дома вышел Тенгель и направился к ним. Трава на лужайке была мокрая от росы. Он подошел и сел рядом. Даг тотчас же вскарабкался Тенгелю на колени. Теперь он знал, что у него есть отец.

— Твоя мать, Даг, была хорошая женщина, — продолжала Силье. — Дворянка. Баронесса. Мы не знаем, жива она или нет, не знаем мы и, как ее зовут и где она. Но однажды она оказалась в большой нужде и потеряла тебя. Мы не знаем, как это случилось. Просто я нашла тебя…

Ребенок потянулся к Силье всем тельцем.

— Была страшная ночь. Стоял такой мороз, что снег скрипел под ногами. Небо над Тронхеймом сияло огнями. Все мои близкие умерли от чумы, и я осталась одна-одинешенька. Боже, как я страдала от голода и холода. Я устала. Жить было негде. И тут, Суль, я нашла тебя… около трупа твоей матери. Ты мне очень понравилась, мне захотелось помочь тебе, и я взяла тебя. Ты не хотела уходить от матери… Но если бы ты там осталась, то тоже умерла бы. Ты понимаешь меня?