Тенгель остановился. Они стояли на лужайке перед домом.

— Детей назвали подкидышами!

— Что?

— И они хотят узнать правду, — продолжала Силье. — Займись Лив, а я поговорю с ними. Согласен?

Тенгель внимательно оглядел детей. Он колебался.

— Может, так оно и лучше, — наконец сказал он. — Я уложу Лив и вернусь. Нет, Лив, пора, у тебя уже глазенки слипаются.

Все уселись на старые бревна у ручья, где обычно охлаждали молоко. Журчала вода в ручье. Дети приготовились внимательно слушать.

— Что ж, Суль и Даг, я не ваша родная мать. Только Лив моя настоящая дочь. Но ведь это не самое главное, — неуверенно добавила она. — Я старалась заменить вам ваших настоящих матерей. И люблю вас не меньше, чем Лив. Отец тоже в вас души не чает.

Дети сидели молча.

— Как? Тенгель тоже не наш отец? — жалобно пискнула Суль.

— Нет. Он отец только Лив. Ты же всегда звала его Тенгелем.

— Только не я. Я зову его отцом, — сказал Даг.

— Да, но ты попал к нам совсем маленьким. А Суль была уже большая девочка.

Похоже, что ничего не получалось. Силье все свалила в одну кучу. И она снова принялась объяснять:

— Знаете, нам так хотелось, чтобы именно вы стали нашими детьми…

— Но кто же тогда наша настоящая мать? — спросила Суль с едва заметной дрожью в голосе. — Вы нас взяли потому, что хотели только нас?

Как это похоже на Суль. Она продралась через путанные объяснения Силье и спросила о главном.

— Видишь ли, Суль, у вас разные матери. — Объяснить это было трудно, но Силье считала, что лучше всего сказать правду. — Твоя мать, Суль, приходилась сестрой Тенгелю. Так что он твой дядя. А Лив — двоюродная сестра.

Суль сидела неподвижно, думая о чем-то своем:

— А где она сейчас?

— Твоя мать? На небе. Она умерла, Суль. От чумы. Это ужасная болезнь. Тогда же умер и твой отец, и маленькая сестричка Леонарда. Тебе было два года, когда я нашла тебя. Поэтому ты ничего не помнишь. Ты была одна, и я была совершенно одинока. Поэтому не только я была нужна тебе, но и сама нуждалась в тебе. Это твоя мать нарекла тебя Ангеликой.