— Ведьмино, что ли?

— Оно самое.

— Ну, красотка, я тебе не завидую!

Алисия, забившаяся в угол камеры, сжалась еще больше. Марк подошел к ней, приподнял за цепь от ошейника и быстрыми движениями ножа срезал платье и все нательное, что было под ним. Женщина завизжала, пытаясь прикрыть срамные места руками, что еще больше развеселило тюремщика.

— Дай сюда палец! — приказал Охотник.

Алисия попробовала отшатнуться, за что поплатилась вывернутой рукой и болью, заставившей завопить еще громче, но кольцо все равно нашло себе место на одном из холеных пальчиков. А Марк сразу же отступил назад, одновременно толкая женщину прочь от себя. И вовремя: едва бронза соприкоснулась с кожей, по обнаженной человеческой плоти прошла волна изменений. Первая и, самое главное, не единственная.

Алисия кричала, как будто ее резали, но в какой-то мере так оно и было, потому что ведьмино кольцо перекраивало женщину по определенным меркам, заданным его создательницей. Сквозь белую кожу проступили волосы, сначала совсем редкие, они постепенно становились все гуще, превращаясь в шкуру того же седого оттенка, что у зачарованного волка. Кости трещали, раздаваясь в ширину и длину, крик становился все больше и больше похожим на рычание, полоса стали начала врастать в шею…

Прошло немногим более пяти минут, и вот в подвальной камере уже нет никакой женщины. Вместо нее у стены то скулит, то порыкивает огромная волчица, которую немилосердно душит ставший слишком тугим ошейник.

Марк равнодушно посмотрел на создание, которое сотворил сам, хотя и не без ведьминской помощи, и взмахнул раскрытым «крестом», отрубая правую переднюю лапу волчицы чуть повыше первого сустава, а следующим ударом отправляя в пекло душу отравительницы. Обратного превращения не получилось: на полу осталась лежать звериная туша и ее ошметок, с которого охотник, брезгливо морщась, сорвал кольцо.

— Простенькая поделка, только в одну сторону и работает, — с видом знатока заявил тюремщик.