Наконец Алексею удалось встать, но тварь атаковала его в лицо, ударив крыльями по глазам - острые когти рассекли лоб. Удар был сильный; Леха покачнулся, но остался стоять. Перед глазами прыгали разноцветные круги, все плыло, лицо заливала кровь.

Нетопырь взмыл вверх с намерением повторить нападение. Чернов харкнул кровью на белый песок тропки и достал из кармана из кармана тонкую, но прочную серебряную цепь.

Когда нетопырь подлетел почти к самому его лицу, он захлестнул цепочкой шею твари и резко дернул концы ее в разные стороны... Что-то хрустнуло, сломалось - голова нежити отлетела, будто срезанная бритвой.

Тело упало под ноги и еще билось в предсмертной агонии: коготки скребли по песку, кожистые крылья то сокращались, то расправлялись.

- Хранитель! - Леха с отвращением спихнул с тропки остатки летучей мыши, и коричневая торфяная жижа поглотила их в один момент.

Он стащил с себя разорванную куртку. Снял то, что некогда именовалось рубашкой. Оторвав от нее лоскут, парень стер кровь с лица и кое-как со спины. Рана на плече была наиболее глубокой, и кровь ручейком струилась из нее, стекая по руке и капая на тропку. Найдя более-менее длинную полосу ткани, Чернов перевязал плечо. Повязка тут же стала красной. Леха с жалостью посмотрел на остатки своей одежды и расстегнул сумку Ляпина, достав оттуда куртку.

Куртка представляла собой настоящее произведение искусства, над ее изготовлением Ляпин трудился два года, собирая серебро и изготовляя из него пластины, покрывавшие сейчас куртку. На груди, слева и справа, имелось по шесть небольших кармашков, в которых находились толстые серебряные иглы. Локти были украшены большими и колючими стальными "ежами".

Леха надел куртку. Теперь нужно было добраться до дома. Он огляделся и увидел, чуть дальше по тропке, раскидистый тополь. Отломал ветку и осторожно, проверяя путь этим шестом, ступил на зыбкую почву "Гриппинской трясины".