- У меня тоже чешется. Ведь и я прикасался к ней.

- А я брал ее за руку. И меня словно что-то царапнуло. Один раз, но очень больно.

Оказалось, что все кнехты прикасались к старой Ханне, и это прикосновение было просто отвратительным. Старуха была ведьмой, и ее должно было сжечь. Но очаг в доме был слишком мал.

- А вы слышали, что она сказала, когда мы бросили ее во дворе и разожгли, наконец, костер?

- Нет.

- "Теперь они уже далеко", - пробормотала она. - Интересно, кого она имела в виду?

- Может, другой какой колдун сбежал от костра?

Надеюсь, его поймали. Но это уже не наше дело. А вид у нее был торжествующий.

- Да, но мы с ней разделались.

Снова помолчали. Все произошедшее ярко встало перед глазами.

Они снова вышли на открытое пространство. Летняя ночь была светла, воздух прозрачнее, чем в долине.

Все молча шли вперед. Младший почесал руку:

- Черт, как чешется!

Чуть погодя остановился второй, рыжий:

- Погодите, я не могу так быстро!

- Ну что там еще? - недовольно спросил старший.

- Я, кажется, заболел. Весь горю.

Младший завернул рукав и посмотрел на руку:

- О Боже, нет, вы только посмотрите!

На руке появилась ужасная опухоль. Остальные, увидев это, в ужасе попятились.

- Черт возьми, это оспа!

- Да нет. Это не оспа. И не чума. Посмотрите, эти нарывы немного больше. Я... я не знаю, что это.

Кнехты пошли дальше. Теперь все сторонились младшего. Трава, по которой они ступали, что-то угрожающе шептала и недовольно шелестела, будто не хотела, чтобы эти люди ступали по ней.

- Подождите! - закричал рыжий. - Я больше не...

- Ну что там еще?

- Я весь горю... как в печи у Дьявола. Смотрите! Мои руки! Они сплошь покрылись этими ужасными нарывами. Подождите! Да подождите же! Куда вы? Помогите мне, помогите!