Шарлотта долго размышляла:

- Даже не знаю. Видите ли, трудно сказать, как она к этому отнесется. Давайте сделаем вот что. Вы вернетесь немного погодя, а я пока все обдумаю...

Силье была взволнована. Шарлотта облокотилась о стол, подперев рукой голову:

- Нет, тоже не годится. Ведь вам некуда идти.

- Да. Последние остатки пищи мы съели сегодня утром.

- Боже, голова идет кругом. Я так хочу его увидеть. И так раскаиваюсь... Я попрошу у него прощения... Нет, не могу.

- Знаете, я тоже как-то растерялась, - проговорила Силье. - Когда я пришла к вам, то не знала, что буду делать и говорить. Я была в панике. Мне кажется, фрекен Шарлотта, что ваша мать все поймет.

- Да?

- Может быть, не сразу. Но если бы моя родная дочь страдала так, как вы, то я бы сделала все, чтобы помочь ей. Я, наверно, рассердилась бы, обругала и наказала бы ее... но потом помогла. Думаю, нам нужен совет более зрелой женщины, ваш отец дома?

- Нет, ездит по округе. Приедет не раньше, чем через несколько дней. И слава Богу. - Последние слова предназначались не для ушей Силье, да и сказаны они были так тихо, что вряд ли кто мог их расслышать.

Силье молча ждала. Звуки улицы почти не доносились сюда через высокие, драпированные бархатом окна. Крики торговцев, ржанье лошадей...

- Ладно, - сказала Шарлотта. - Я буду сильной. Слишком долго я боялась. Пойду за матерью, а заодно попрошу принести нам поесть. Вы давно ели?

- Вчера вечером. Хлебную корку.

- Что? Я сейчас же пришлю еду. Останемся здесь, чтобы слуги не смогли нас подслушать.

Шарлотта остановилась в раздумье:

- Отказаться от собственного сына? Нет и еще раз нет.

Полная решимости и страшно нервничая, она направилась к двери.

- Может, вы хотите поговорить с матерью наедине?

- Нет. Без вас я не осмелюсь. И потом, я хочу услышать обо всем, что произошло за эти пять лет! Я ведь даже ничего не знаю о вас.