По дороге назад мать Шарлотты все же спросила о своем ревматизме.

- Милая Силье сказала, что вы умеете лечить.

- Где болит? Во всем теле? - неторопливо спросил Тенгель.

- Нет. Плечи. Иногда руки. Я часто не могу заснуть от боли. Он заколебался:

- Если только плечи, я мог бы помочь вам, Ваша милость. Но...

- О, пожалуйста!

- Даже не знаю как быть. Видите ли, если вы хотите, чтобы я вам помог, нужно обнажить плечи. А это, наверно, не совсем удобно.

Решиться на это было далеко не просто.

- Матушка, но ведь вы ходили на балы с открытыми плечами!

- В молодости. А сейчас кожа состарилась и поблекла. А в карете-то уж тем более... неприлично.

Силье ее понимала. Так Тенгель действовал на многих. Он ждал. Не хотел мешать баронессе принять решение. Да и голова его была занята планами на будущее. По правде говоря, Тенгель имел очень смутное представление о том, как управлять усадьбой. И боялся, что попадет впросак. Но не мог же он, в самом деле, отказаться от такого заманчивого предложения? Семья спасена, им удалось бежать из опасного для них Трёнделага, они снова обрели свой дом. И все наконец сыты...

Женщины долго выясняли у Тенгеля, что он знает о ведении хозяйства на усадьбе, о выхаживании животных, об урожае, о том, какие сорта зерновых должны сменять друг друга, чтобы земля не истощилась. Тенгель старался изо всех сил произвести на дам хорошее впечатление.

Шарлотта убеждала матушку полечиться.

- Разве лучше мучиться бессонными ночами? Подумаешь, только чуть-чуть опустить платье. Мы задернем занавески.

- Я могу выйти, - предложила Силье. - Если вам так будет удобнее.

- Нет, - баронесса вдруг решилась. - Давайте!

- Пожалуйста, сядьте ко мне спиной. Вот так...

- Успеете до того, как карета остановится?

- Да. Нам еще долго ехать.

Задернули шторы, и баронесса обнажила свои белые веснушчатые плечи.