Елена смотрела на это положительно.

— Договорились, — я снова поцеловал ее в губы, испытав при этом вкрадчиво напомнившее о себе возбуждение (и это после бурно проведенной ночи!); Я сразу пожалел о том, что успел одеться.

Через несколько минут я спускался по лестнице. Вышел из подъезда, на ходу оглянулся, увидел Лену в окне и помахал ей рукой. Она помахала в ответ. И вот тут история о суеверном хироманте Николае Федоровиче получила продолжение.

В двух шагах от меня затормозил почти новый БМВ. Дверца со стороны водителя приоткрылась:

— Борис Анатольевич? Орлов?

Я повернулся на голос:

— Да.

— Уделите. Нам. Несколько минут. Своего времени.

Он именно так и говорил — этот появившийся передо мной подтянутый худощавый человек: выделяя каждое произносимое слово, на тонах почти командирски-повышенных. Незнакомец не спрашивал — он требовал «уделить».

— Кто вы такой?

Он махнул перед моим носом удостоверением с новым российским гербом.

ФСК, МГБ, КГБ — хоть горшком назови…

Начинается, подумал я. Вот тебе и «остановиться уже сейчас, пока не поздно». Снова кому-то в высоких сферах понадобился Борис Орлов. Как не вовремя, черт!..

— Что-то срочное?

— Да. Один. Человек. Хочет переговорить. С вами.

Я уже догадался. Выкладывай подробности.

— Знакомый?

— Он. Вас. Знает. И утверждает. Что вы. Знаете его.

— Кто он?

— Вряд ли. Вы знаете. Его имя.

Это уже интересно.

— Ладно, поставим вопрос иначе: когда и где я успел с ним познакомиться?

— Здесь. В Санкт-Петербурге. В мае. Этого года.

Та-ак, Игл. Значит, в мае. Что-то уж очень часто сегодня ты вспоминаешь май. Но выводы пока делать рано, пойдем дальше.

— А в чем, собственно, дело? Если в двух словах… или нельзя?