- Хилгод - это мой младший брат.

- Не то. - Он покачал головой. - Прости, что прервал. Продолжай.

- Когда брат нашел тебя, ты почти вмерз в лед. Вы чуть было не погибли, но твой камень вдруг разгорелся, и свет привлек Одмассэна. Вас нашли и принесли в селение, и мать лечила тебя. Никто уже не надеялся, что ты выживешь, и...

- Знаю, - кивнул он. - Тогда ты растопила лед.

Хиинит почувствовала, что краснеет. Она до сих пор не могла поверить, что сделала это, что она отважилась свершить то, что свершила. Создатель, это она-то, воспитанная в строгости, согласно извечным традициям селения! Хоть бы мать не догадалась!

- Не нужно стыдиться собственных поступков, если они несут добро и жизнь. - Незнакомец снова покачал головой. - Не нужно.

Она судорожно вздохнула, встала с кровати:

- Я должна идти.

- Да, конечно. Спасибо.

Оставшись один, незнакомец в очередной раз посмотрел на свои руки. "Кто я? Где я? Я же почти вспомнил там, во льду!"

Альв откинул одеяла и попытался встать. Ноги несколько мгновений ошеломленно пытались привыкнуть к новой ситуации, потом не выдержали и подогнулись. Он рухнул, раздирая лицо о каменный пол.

Воспоминание нахлынуло, как набегает снежная лавина: быстро, страшно, неожиданно.

Больше не было полутемной пещеры, камина, кровати со скомканными одеялами и пустой миской. Было небо над головой - голубое, подернутое алой пеленой небо; был камень - острые грани, разрывающие кожу, проникающие в самое нутро, процарапавшие в душе дымящиеся письмена боли; был он - грязный, заросший, усталый; голод бешено ворочался внутри, прожигая громадную опаленную дыру, из которой вываливались его воспоминания, как внутренности из вскрытого живота. Вываливались и оставались там, позади, отмечая преодоленный путь.

Он полз из последних сил, останавливаясь, чтобы проглотить растопленный в ладонях снег. Он знал, что шансов добраться туда очень мало, но это знание не мешало ему. Просто не существовало другого выхода, не осталось пути назад: слишком многие пострадали ради того, чтобы он дошел. Ну хотя бы дополз.