Потом повернулся и направился к дому. Уин не шевелился. На жизнь Майрона влияло много разных переменных: переезд родителей на юг, рождение ребенка у Эсперансы, ситуация с бизнесом и даже появление Верзилы Синди, но Уин в его жизни всегда был величиной постоянной. Пепельно-серые волосы Уина начали чуть седеть на висках, но он по-прежнему оставался образцом истинной американской аристократии англосаксонского происхождения и протестантского вероисповедания. Волевые челюсти патриция, прямой нос, идеальный пробор — от него за милю буквально разило привилегиями, белыми туфлями и загаром, приобретенным на поле для гольфа.

— Шесть целых восемь десятых, — произнес Уин. — Округлим до семи.

— Не понял?

Уин поднял руку, повернул ее ладонью вверх и покачал вверх-вниз.

— Твоя миссис Уайлдер. Проявлю великодушие и дам ей семь.

— Это впечатляет. Учитывая, что оценку даешь ты, и все такое.

Они вернулись в дом и устроились в гостиной. Уин положил ногу на ногу и выглядел, как обычно, очень естественно и безупречно. На лице было характерное для него выражение надменности. Он казался избалованным, испорченным и изнеженным — во всяком случае, с виду. Но его тело говорило о другом. Оно состояло из сплетения сухих тренированных мышц, похожих на проволоку, причем не простую, а колючую.

Уин сложил ладони вместе и стал переплетать пальцы, похрустывая костяшками, что опять-таки казалось совершенно естественным.

— Я могу задать вопрос?

— Нет.

— Зачем она тебе?

— Это что — шутка?

— Нет. Я хочу знать, что именно ты нашел в миссис Уайлдер.

Майрон покачал головой:

— Я знал, что тебя не следовало приглашать.

— Да, ноты пригласил. Поэтому позволь мне пояснить свою мысль.

— Пожалуйста, не надо.

— Когда мы вместе учились в Университете Дьюка, у тебя была очаровательная Эмили Даунинг. Потом, конечно, отрада твоей души на протяжении десяти с лишним лет в лице роскошной Джессики Калвер. Затем последовал непродолжительный роман с Брендой Слотер и, наконец, замыкает список Тереза Коллинз.