Нашка завелась, это могло плохо кончиться. В частности, превращением меня в одну большую головешку, как показал опыт осинника.

— А между глаз ты не хочешь? — невинно поинтересовалась я.

Инсинуации в области личной жизни давно перестали меня задевать, но Нашке это знать необязательно.

— Попробуй, — усмехнулась Нашка, уже остывая и, видимо, чувствуя, что перегнула палку, — только нянчиться со своей сломанной рукой будешь сама.

Я рассмотрела такую возможность и передумала экспериментировать с физическим насилием. Я нужна себе здоровая и довольная.

— Тусик, а как ты думаешь, тот портал был односторонним или двухсторонним? Может, мы еще можем обратно в него просочиться. Давай поищем, а?

Нашка задумчиво почесала подбородок о плечо.

— Вообще-то о сверхъестественном тебе больше положено знать. Ты там в туманной юности ставила бесчеловечные эксперименты над спиритическими блюдцами… Давай попробуем, если хочешь, хотя не просочиться бы в какую дыру похуже. Нет магов более непредсказуемых, чем дилетанты.

Лицо у меня вытянулось. Последняя фраза Нашки прозвучала как-то странно, словно на два голоса. Один ее — новый хрипатый, другой тоже хриплый, но мужской.

— Что? — просипела я.

— Что «что»? Говорю, не провалиться бы куда похуже…

Я помотала головой. Ладно, замнем для ясности. Если к букету проблем добавится еще и моя поехавшая крыша, это будет очаровательно, но несколько несвоевременно.

Через пару часов стало ясно, что «гениальная» идея с треском провалилась. Мы истоптали частично покалеченную Нашкой поляну намертво, вдоль, поперек и наискосок. Если бы это был рулонный газон, мы бы заняли первое место за его укладку на каком-нибудь престижном конкурсе озеленителей.