В больницу меня не пустили. Сначала все шло гладко. Я сказал, что из школы, пришел навестить больного товарища, принес ему задания и учебники, чтобы он занимался и не отстал от класса. Администратор уже взял бланк, чтобы выписать мне пропуск, но как только узнал, что я хочу увидеть Михаила Лобанова из пятой школы, изменился в лице.

— К этому пациенту посетители не допускаются! — завопил он, а потом как-то сразу отрешился от происходящего и перестал меня замечать. Пришлось уходить ни с чем. Но надо же было найти хоть какую-нибудь ниточку, маленькую зацепку, и я поехал на Виноградную. Арро припарковал у кинотеатра «Художник», а дальше, не спеша, пошел по улице. С замирающим сердцем я приблизился к знакомой ограде, постоял немного. Никого вокруг не было. Цвели вишни, и солнечные зайчики бегали по коротко остриженной траве. Я почувствовал враждебность со стороны дома, но меня туда тянуло. Быстро оглянувшись, я толкнул калитку и уверенно вошел во двор. Дверь не была заперта, но я медлил. Вдруг там поджидают меня агенты тайной разведки? Переборов страх, все-таки шагнул в нутро дома. Тишина. Прохлада. Никаких следов беспорядка, а жутко. Дом был пуст, но с его обитателями случилось что-то ужасное. Я это чувствовал, и такая тоска меня охватила. Колени дрожали, и ломило в висках, но я изо всех сил убеждал себя, что мои тяжелые предчувствия безосновательны. Я подошел к стеллажу, где совсем недавно рассматривал книги. Они стояли в другом порядке! Но кто бы стал их переставлять? Как спасительную соломинку искал я глазами томик стихов, который так меня поразил. Но взгляд упал на толстую книгу в темно-зеленом переплете, на корешке которой я прочитал: «Охота на фей». Поморгал, но надпись не исчезла, тогда я вытащил книжку и открыл ее наугад. Между страницами был зажат цветок золотой аруники, настоящий, еще не высохший. В то же мгновение боль в висках стала пульсирующей и почти нестерпимой. Я зажмурился и увидел прямо перед собой полные страха глаза Веи. Губы ее что-то шептали, она просила у меня помощи! Через секунду сознание вернулось, боль стихла, и вдруг я услышал голоса — кто-то вошел во двор.