— Зар-раза! — пробурчал старец с недовольством. — Кхе. Что за день сегодня? Разбудили, потащили неизвестно куда. А теперь еще ногу вымазал…

Гигант закряхтел от натуги. С отчетливым скрипом нагнулся, начал отдирать что-то от стопы. Я вытаращил глаза. Ничего ж себе! Старик просто раздавил Сфинкса!.. Титан таки поддел ногтем прилипшую к стопе дрянь. С облегчением отодрал и подержал перед носом плоский блин грязного красно-желто-бурого цвета. В расплющенной массе угадывались осколки костей, львиная шерсть. По бокам торчали крылья… Похоже на смятую автомобильной покрышкой птицу или летучую мышь.

— Скверна! — громыхнул старец. — Развелись тут всякие козявки. От горшка два вершка, а туда же. Старших не уважают, куснуть норовят.

Дед отшвырнул останки Сфинкса, неуклюже потоптался на месте. На каждое движение земля отвечала натужным гулом. Деревья жалобно стонали, качали кронами. Настолько мощный и тяжелый, что твердь едва выдерживала. Если бы шел по трассе, зуб даю — оставлял глубокие ямы в асфальте. Самый тяжелый бульдозер — фанерная модель в сравнении со стариком. Да и аура… древней силы, земной мощи.

Я подавил приступ страха. Кое-как воздел себя на ноги, разогнал муть перед глазами. И хотя была угроза рухнуть обратно наземь, согнул спину и низко поклонился. Уважительно сказал:

— Благодарствую, дядюшка Моховик! Спас от гибели неминуемой. В долгу я перед тобой.

Гигант оглянулся, подслеповато прищурился. Хмуро пожевал губами, засопел, как паровоз. На темном морщинистом лице появилось добродушное выражение, в глубине глазниц ярко вспыхнули зеленые огоньки.

— Молодок благодари, юноша, — громыхнул старик, указал на русалок, что скромно уселись на берегу ручья. — Сумели пробудить от сна глубокого, привели на выручку. А зверью неблагодарному кара и урок! Нечего спорить с Хозяином Леса! Бывай, молодец! Елистрату привет передавай!..