Я зажмурился, несколько минут просто сидел и приходил в себя. Всплеск адреналина позволил добежать домой. Но сейчас дурная сила отхлынула, в теле проснулась вяжущая мысли боль и тяжкая, изматывающая слабость. Мне бы поспать, но нельзя, придется говорить, думать и выслушивать очень неприятные вещи.

Постепенно головокружение ослабло. Мозг начал со скрипом разогреваться, загудел от мыслей, предположений, страхов. Я глубоко вздохнул, открыл глаза.

Из-за печки выкатился комок серого меха. Звонко чихнул, почесал нос. Посмотрел из-под угрюмо опущенных бровей, сверкнул глазенками. Старый домовой в крайней степени раздражен и зол, кошачьи ушки торчком, борода топорщится. Но сдержал праведный гнев, упругим мячиком скатился на пол и юркнул в угол. Материализовался на столе, поставил предо мной кружку. Я благодарно кивнул, с жадностью отхлебнул. Холодный травяной настой с добавкой меда диких пчел, горьковато-сладкий, приторный. Прекрасно утолил жажду и освежил голову.

— С кем поцапался, молодец? — сварливо осведомился Елистрат. — Ну как дитя малое! За порог отпускать нельзя, всюду приключения найдешь.

Домовой упер руки в бока. Я поперхнулся лечебным настоем, закашлялся. Похоже, на Елистрата в очередной раз снизошел приступ родительской заботы.

— С кем поссорился, того нет, — нарочито ровным голосом ответил я. — А в целом не так важно.

— Рассказывай! — твердо сказал волхв, очнувшись от размышлений.

— Неприятная история, — попытался увильнуть я. — Лучше скажите, что вас привело ко мне. Так понимаю, что забрели не чайку попить.

— Ты прав, — степенно склонил голову Велимир. — Но наше дело требует долгого обсуждения и принятия решения, возможно судьбоносного. Потому не торопись, скоро узнаешь. Лучше поведай, что с тобой произошло. Ты говорил о Сфинксе?..