— Ты чего творишь, Циркач? Крошка в курсе?

— Нет.

— С ума сошел?

— А дядя Воша?

— Этот, подозреваю, в курсе.

— Что значит «подозреваю»? И как это может быть: Крошка не в курсе, а дядя Воша…

— Да просто дядя Воша, как Господь Бог, всегда в курсе всего. Но я ему раньше времени докладывать не собираюсь. Вкалываешь, вкалываешь на благо любимой Родины, а гонорары уплывают. Тебе, я вижу, деньги стали вдруг не нужны?

Про деньги — это он ловко ввернул.

— А много предлагают?

— Больше, чем ты думаешь.

Пиндрик задумался.

— Ох, какая девочка! — выдохнул Циркач мечтательно.

Мимо них проходила высокая стройная блондинка с кукольным личиком, голливудским бюстом, прикрытым лишь тонкой короткой маечкой, и в таких облегающих лосинах, что через них отчетливо просматривались эротические ажурные трусики.

— Эй, — тихо позвал Пиндрик.

Но Циркач был уже не здесь. Он скользнул жадным взглядом от круглых коленок к восхитительно плоскому животу с аккуратным пупочком, потом дальше — по груди, шее, и, наконец, резко вскинув подбородок, словно полыхнул молнией — глаза в глаза. Девушка невольно остановилась. Неужели для того, чтоб, оскорбившись на раздевающий взгляд нахального незнакомца, дать ему резкую отповедь. Как бы не так! Пиндрик не впервые наблюдал подобные сцены с Циркачом. И этот раз не стал исключением.

Блондинка томно прищурилась и, высунув кончик языка, быстро облизнула губы. Циркач тихо застонал, схватился за голову и выдавил из себя:

— Не могу! Сейчас не могу…

Кому он это говорил? Пиндрику или девушке? Наверно, обоим.

— Эй, — ещё раз позвал друга Пиндрик.

А девушка повела плечами, вздрогнула, точно проснувшись («Что это было?») и торопливо зашагала прочь.

— Обидно, — сказал Циркач. — Всегда эта срочная работа, когда не надо! Мы о чем с тобой говорили?