Я знал, что сейчас мой голос записывается в корабельный журнал. И знал, что моя просьба должна быть выполнена. Таков Закон Великой Галактики. И я должен был это сделать до того, как содержимое моего рюкзака станет достоянием чужих любопытных носов.

На ребят стало страшно смотреть. Их лица превратились в мешанину гадливости и презрения. Для них я не был человеком. Но оставался человеком и гражданином для корабельного Закона, который незамедлительно провозгласил на всю Великую Галактику.

— Именем Закона! На планете объявлен КАРАНТИН!

Теперь можно вздохнуть свободно. По всем писаным и неписаным правилам, все, что имелось при мне, или все, что я сумел взять с планеты до объявления карантина, принадлежало исключительно мне. И это главное.

— Документы! — один из офицеров, не глядя на меня, протянул руку.

Я усмехнулся.

Представляю, что он сейчас испытывает. Подобных уродов в галактике по пальцам пересчитать. Ни одной пластической операции. Ни одного искусственного органа. Ни одного видоизменения. Маленький рост. Тощий, с короткой прической и ЩЕТИНОЙ. Первым признаком принадлежности к классу отвергнутых.

Офицер взял карточку кончиками пальцев, поднес к глазам и вслух прочитал всем собравшимся. Тем, кто еще несколько мгновений назад готовился улыбаться, а сейчас, скривив губы, взирали на меня, как на последнее ничтожество.

— Константин Сергеев. Земля. Российская область. Полярный мегаполис. Профессиональный охотник за бабочками. Статус — урод.

Я удивляюсь, как их сразу не вырвало. Если и была в галактике профессия, более неуважаемая, чем наемный охотник за бабочками, то ни я, ни патрульные ее не знали. Потому, что такую работу мог делать только последний из уродов.

— Согласно Закону мы обязаны доставить тебя (могли бы и на Вы) к месту прописки. Тебе будет выделена каюта, пища и все необходимое. Но мы требуем, чтобы на время рейса ты не выходил из каюты ни при каких обстоятельствах.