С горячей ванной можно немного потерпеть. Правила приличия требовали для начала поздороваться с обитателями. Вполне возможно, что не сделай я этого сейчас, не сделаю это в течение долгих месяцев. Наш дом достаточно велик, чтобы не встречаться каждых день. Четыреста или около того комнат, это не шутка. Правда, я не понимал, для чего так много помещений. Сказать по правде, за свою жизнь я так и не осилил всех комнатушек, зальчиков, кладовок. Не говоря уже о нижних этажах, на которых располагались несколько фабрик, заводов и тепловых электростанций.

Западная веранда находилась всего в десяти минутах ходьбы. Так что первыми меня увидят братцы. И хотя большого желания попадать им на глаза не было, я не раздумывал долго. Какие ни есть, а родственнички. Причем, самые родные.

Родные родственнички расположились под раскидистыми ветками карликовых эвкалиптов и пили. Сколько я себя помню, это единственное, что они делали вместе. Обоюдное хобби, так сказать.

— Привет, братишки, — я плюхнулся в свободное кресло, сцепил пальцы и стал терпеливо ждать ответа.

Несколько слов о братьях и о семье.

Мы родились тридцать лет назад с разницей в один час. Точнее, сначала они, а уж потом, ровно через час, я. Именно эта ничтожная разница во времени оказалась решающим фактором для меня, как для исторического персонажа. Консилиум врачей, встретивших братишек, уже успел принять на грудь положенные в этих случаях премиальные, а посему никто и не пошевелился, когда на свет божий стал проситься третий отпрыск великой фамилии.

Я проорал благим, непереводимым детским криком добрых два часа, пока дворецкий сумел втолковать людям в белых халатах, в чем дело. Но время было упущено и ничего нельзя было сделать. Медицина ошибается в одном случае из миллиарда. Ничтожный шанс за всю известную практику Полярного мегаполиса. Ничтожный шанс, это я. Колоть положенные гормональные прививки поздно. Вводить генные увеличители бесполезно. Потерянный для человечества экземпляр. Лучше уничтожить, и не мучаться.