— Ваш отец хочет вас видеть у себя в кабинете. Он также просил передать, что было бы лучше, если бы вы достаточно серьезно отнеслись к предстоящему разговору.

Дворецкий увернулся от запущенной в него бутылки и закончил:

— Он будет ждать вас через тридцать минут.

Если паПА просит отнестись к разговору серьезно, то лучше выглядеть прилично.

Не обращая больше внимания на мотающихся и падающих братьев, я перебежками бросился в свои комнаты. Перебежками потому, что иногда на моем пути странным образом попадались предметы, которые не должны находиться на пути свободного охотника за бабочками. Потому, что мы, свободные охотники за бабочками… Я, свободный охотник за бабочками…

Мысль возвратилась в нормальное русло только под душем. Именно здесь, под ледяными струями я окончательно понял, что любое количество спиртного принятого уродом, может оказаться смертельным.

Я посмотрел на себя в зеркало, заглянул в нестандартно голубые глаза. Улыбнулся, обнажая челюсть с одним выбитым в недалеком прошлом зубом. И решил:

— Пить? Никогда.

Этого достаточно, чтобы подняться в собственных глазах. Данного обещания мне хватит минимум на год. А там посмотрим. Человек, даже если он и урод, должен сдерживать данное себе слово.

В кабинет паПА я вошел ровно через тридцать минут. Состояние так себе. Внешний вид в пределах нормы, если к уродам применительно слово «норма». В глазах легкая дымка, но в руках дрожи нет. Стабильное и вполне рабочее состояние.

Практически одновременно в район кабинета продвинулись братья. Неимоверными стараниями хмель была выкинута из тел, и теперь мои родичи представляли не слишком дружелюбно настроенных людей. Косые взгляды, бросаемые на меня из-под бровей, подсказывали, что приближаться ближе, чем на десять шагов не рекомендуется. Все очень и очень просто. Иметь брата-урода, значит постоянно быть в напряжении перед обществом, перед Законом, перед всей Вселенной.