Я переместил взгляд на второй монитор. Вид открывался интересный. Лист бронированной обшивки сместился в сторону и из глубин Корабля стало выдвигаться сооружение, напоминающее охапку макарон.

— Двухсот ствольная турельная эскадронная установка, — похвалился Корабль, — В юности я ее ласково называл «Кадрюша». Знаете, как она кадрит? Сейчас у меня эти подлецы глянут. Ну и вы посмотрите.

Якудзяне заметили, что с нашей стороны предпринимаются попытки сопротивления и переключили весь огонь на макароны, то есть на Кадрюшу. Но то ли с прицелами у них неполадки случились, то ли от волнения меткость потеряли, только все больше мимо мазали.

А Корабль заморгал лампочками, загудел приводами и аж взмок центральным обзорным, отдавая сам себе приказы.

— Первый ориентир антенна. Второй ориентир подкрылок. Наводи! Есть, наводи! Цельсь! Есть, цельсь! Огонь по моей команде! Есть, по моей команде! За Вселенную, за спущенные под откос составы…. Огонь!

Кадрюша вздрогнула вместе с кораблем и выплюнула из себя что там у нее имелось. Корабль окутал космический дымок и на несколько секунд скрыл от нас корабли якудзян. А когда же дым снесло в сторону так кстати подувшим космическим ветром, то нашему взору предстала сердцепрыгающая (это когда сердце прыгать начинает от радости) картина. Якудзяне позорно бежали с поля боя, бросая на произвол судьбы подбитый Волком корабль. Неприятное, признаюсь, зрелище. Не корабль, а мелкое-мелкое, даже еще мельче, сито.

Волк в одно мгновение выдвинул из своего бездонного нутра пять огромных репродукторов, врубил их на полную мощность и заорал так, что у меня заложило уши.

— Стоять всем!

Странно, но якудзянский отряд понял русскую речь и моментально остановился, растопырив в разные стороны трубы телескопов.