— Может какой дурачок и сыщется, — пожал я плечом, — И напишет про нас песню. Ну не песню, тогда может книжку. Премию за нее получит.

— Про нас не напишут, — вздохнул мой маленький друг, — Что про нас писать? А тем более премию… Скажешь, тоже. Премии за что дают? За сказки всякие глупые, с драконами да гномами дурными. А за правду жизни, то есть вот как раз про нас с тобой, не-а. Глухо.

Мы помолчали немного. Первым не вынес мучительной тишины Кузьмич. Почесав за ухом Хуана, который все это время внимательно слушал наш спор, Кузьмич переключил все свое внимание на Корабль.

— Слышь, Волчара! Хорош дурью маяться. Что думаешь по теме?

Волк, он же Вселенский Очень Линейный Корабль, недовольно заскрипел переборками, оторванный от увлекательнейшего занятия. Он гонял по палубе игрушечную железную дорогу. С маленькими домами, паровозиками, вагончиками, деревьями, мостами и горками. Имелся даже маленький стрелочник, на которого Волк все время орал. Потому, что составы постоянно врезались друг в друга, сходили с рельс и валились под откос.

— По теме? — Корабль неторопливо убрал под пол железную дорогу и на его место выдвинул тумбочку гирокомпаса. Не рабочего, по причине полной ненадобности, — По теме вашей скажу одно. С вашим поэтом не летал, гранат ему за пазуху не совал, и стихи под звездами не декламировал.

— Серость ты, — бабочек брезгливо поморщил нос, — Сельпо.

Корабль недовольно заскрипел переборками, и я почувствовал, что вскоре может случиться гроза. А я, как командир, вверенного мне корабля, не имел права допустить безобразий на этом самом вверенном мне корабле.

— Кораблю доложить командиру о технической исправности и предоставить полный отчет о маршруте, — голос мой был строг, а брови насуплены.

— Вот-вот, — влез Кузьмич в действия командира, — Долго нам еще в космосе бултыхаться? Сколько еще пендюрить до цели?