Пора. Охотникам за бабочками нельзя долго проливать слезы. Рыбок, конечно, жалко, но себя еще жальче. Подумать страшно, какой урон местной фауне смог бы нанести я, если бы прыгнул без предварительной подготовки. А так, все формальности соблюдены, хищники в меру возможности накормлены, можно и делом заняться. Только настроить дыхание, и в путь.

— Несанкционированный выход! — истошно завопил гид в глубинах обманутого челнока. Они всегда так орут, если им что-то не нравиться, — Бактериальная атака! Немедленное уничтожение корабля!

От неожиданности я даже не успел дыхание настроить. Сиганул вниз как был, с дурацкой прощальной ухмылкой и скупой слезой на щеке. Выразиться на прощание не успел. Впрочем, гид без всякого сомнения и так знал, что я о нем думаю. Потому, как рванул не дожидаясь начального отсчета.

Взрывная атомная волна уткнулась мне в спину, придала дополнительное ускорение и я, красиво, и не побоюсь этого слова, без брызг, плавно врезался в воду стопроцентного океана.

В первое же мгновение все чуть было не пошло насмарку. Тесемка на универсальных плавках не была рассчитана на большие перегрузки и чуть было не лопнула. Хорошо еще, что я вчера усилил ее на титановым жгутом. Словно чувствовал, что может все пойти наперекосяк.

Поддергивая одной рукой сползающие универсальные плавки, второй прижимая к груди контейнер, я быстро заработал ножками, устремляясь в бездонные черные пучины стопроцентного океана. Над головой что-то бабахнуло. Это искореженная взрывом масса челнока изрешетила гладь океана, оказав мне последнюю услугу. На несколько минут все взрослое население близко прилегающих вод занялось осмотром плавящихся и шипящих кусков металла, не обращая на меня никакого внимания.

Двадцать минут для настоящего охотника за бабочками почти вечность. За двадцать минут можно сделать многое, если не все. Но это справедливо только на твердой поверхности. Когда над головой радостно светит солнышко, или, в крайнем случае, белый карлик.