В Мистпорте она официально была лишь сержантом городской стражи, но звание инвестигатора она за собой сохранила. Хотя бы потому, что не нашлось дураков на эту тему спорить. В городе, полном опасных и отчаянных людей, с инвестигатором Топаз связываться не хотел ни один. Увидев ее, Оуэн понял, почему. Он, не глядя, почувствовал, как за ним зашевелилась Хэйзел, словно дикая собака, учуявшая соперника. И Оуэн принял решение поторопить события, пока они не вышли из-под контроля.
– Директор Стил и инвестигатор Топаз, – начал он спокойно. – Очень любезно с вашей стороны прийти встретить нас лично в такой ранний час. Могу я представить...
– Мы знаем, кто вы такие, – перебил его Стил. – И не будь вы официальными представителями Подполья Голгофы, вам бы ни за что не разрешили посадку. Вы смутьяны, а смута сейчас нужна Мистпорту меньше всего. И, к вашему сведению, мы не встали рано; мы еще не ложились. После Мэри Горячки и эсперной чумы те из нас, кому удалось выжить, работают по две смены в попытках восстановить порядок. И я не забыл бардак, который ты устроил в прошлый раз, когда удостоил нас чести своего посещения, Дезсталкер. Надо было бы выставить тебе счет за ущерб.
– Услышав размер платы за посадку, я подумал, что ты это уже сделал, – ответил Оуэн, ничуть не задетый.
– И прежде чем ты спросишь, – встряла Хэйзел, – скажу «нет». Свои обычные левые десять процентов от привезенного груза ты не получишь. Хочешь спорить – спорь. А я могу захотеть укоротить тебе руки. Возможно, вполне буквально.