— Ты утратил свои силы. Теперь ты всего лишь человек. Ничего бы у тебя не вышло.

— Работа — это благо! — заявил Оуэн. — Простые проблемы с простыми решениями. Она помогает мне не думать и не вспоминать. Иначе я просто сойду с ума.

— Оуэн...

— Она находится в плену уже две недели! Четырнадцать дней и ночей, в звездной системе Обейя, за пределами Империи, где похитители могут мучить и пытать ее, как им заблагорассудится. А я застрял здесь, без силы, без надежды на то, что какой-нибудь корабль заберет меня с этой планеты и у меня появится наконец возможность отправиться по ее следам. Страшно представить, что могли они сделать с Хэйзел за четырнадцать дней и ночей.

Когда Хэйзел попала в руки Кровавых Наездников, Оуэн на некоторое время впал в безумие. Несколько дней он не ел, не спал и слепо бродил по территории разрушенной Миссии, а до смерти напуганные прокаженные бросались врассыпную, едва завидя его. Охотник за Смертью звал Хэйзел, выкрикивал страшные угрозы и выл, как раненый зверь, пока не обессилел до такой степени, что сестре Марион удалось повалить его наземь и удерживать до тех пор, пока мать Беатрис не вколола ему сильнодействующее снотворное. Оуэн провалился в сон, полный кошмаров. Когда он пробуждался в лазарете Миссии, его приходилось привязывать ремнями к больничной койке.

Он потерял голос от криков и воплей, но продолжал клясть всех и вся, в то время как Мун тихонько сидел рядом, старясь утешить и успокоить его, насколько это было возможно. К тому времени, когда к Оуэну вернулся рассудок, он и физически, и эмоционально был истощен до предела. Но он ни разу не заплакал. Мать Беатрис частенько навещала его и предлагала утешение от имени своего Бога, но он отвергал все. В его остывшем сердце не осталось места для каких-либо желаний, кроме спасения Хэйзел — или мщения за нее.

Когда ему наконец разрешили встать, он безвылазно засел в коммуникационном центре Миссии, пытаясь вызвать корабль, который мог бы забрать его с планеты.