Солнце село, и сразу же на нас надвинулась тьма. Над головой заблестели звезды.
— Надо возвращаться, — проворчал Джонсон.
— Немного ждать, — попросил Квали.
Мы присели у края обрыва на теплых камнях. Ветер доносил снизу шорох тростников. Где-то вдалеке на плато пронзительно засмеялась гиена, и снова стало тихо.
— Немного слушать, — прошептал Квали.
Мы сидели молча, вслушивались в шорох тростников.
Наконец Квали поднялся.
— Злые духи сегодня молчать, — объявил он, и мы пошли назад в сторону костров, ярко освещающих площадку вокруг лагеря.
* * *
На следующее утро мы поднялись с восходом солнца. Я решил, не теряя времени, осмотреть священные камни и составить план дальнейших действий. После завтрака я, Квали, Джонсон, Перси Вуфф и четверо черных воинов направились к священным камням. Негры были чем-то встревожены. Я слышал, как Квали вполголоса успокаивал и уговаривал их. Перси захватил ящик с красками и насвистывал какой-то марш.
Вскоре мы очутились на краю плато. Квали огляделся и направился вдоль обрывов на северо-запад. Мы молча следовали за ним. Солнце поднималось все выше, и жара становилась все более ощутимой. Пот заливал лицо. Я вынужден был часто останавливаться и протирать очки. Прошагав под палящими лучами тропического солнца несколько километров, мы достигли глубокой расщелины, рассекающей край плато. Квали нырнул в нее, но вскоре появился снова и знаками предложил следовать за ним. Мы спустились по расщелине к подножию обрывов. Здесь тянулись каменные осыпи, доходящие до тростниковых зарослей. Над осыпями в стене обрывов темнели входы в пещеры.
— Здесь, — сказал Квали, указывая на пещеры.
Мы подошли к одной из них. Черные воины побросали груз в тени обрывов и тревожно озирались по сторонам.