- А твой дедушка?

- Месяца через два его укусила ядовитая змея, но он выжил. Правда, врачи говорили, что при таком укусе шанс выкарабкаться у него был один из ста. Но у меня дед везучий. Он думает, что это оттого, что он в церкви родился.

- Твой дед? Родился в церки? Как это?

- А так. Шел тысяча девятьсот тридцать второй год. Тогда утверждали, что Бога нет, а храмы закрывали или сносили. Моя беременная прабабка шла куда-то проселком, а тут гроза. Она побежала, выскочила на луг у речки прямо к храму Успения Богородицы. Его через две недели снесли, но и тогда уже двери были нараспашку, изнутри все ценное вытащено и никого нет. Прабабка забежала в церковь, снаружи гроза гремит, молнии полыхают. А тут еще у прабабки схватки начались. Она испугалась, молиться стала. Одним словом, дедушка так в этой церкви и родился, и теперь ему всю жизнь Богородица помогает.

Раздался нетерпеливый звонок в дверь, и на пороге возник Гений, прижимавший к груди стекла, завернутые в картон.

- Ничего еще не убрали? - возмутился он. - Что я негр, что ли, один за всех вкалывать?

С приходом Егора разговор об Аттиле оборвался. Паша, Дон-Жуан и Катя стали сметать осколки, Федор принялся было им помогать, но терпения у него хватило ненадолго, и уже через минуту он размахивал зазубренным ножом для жертвоприношений, ворча, что по сравнению с японским-мечом катаной - это просто фигня с постным маслом.

- Дай сюда, осел! - раздраженно заявил Дон-Жуан, протягивая руку за ножом.

- Это что наезд или повод для драки? - пробормотал Федор, но нож всё-таки отдал.

Наконец все было собрано, и на полу остался лишь глиняный кувшин с узким горлышком, закатившийся под стеллаж. Кувшин этот, фракийской или греческой работы, был покрыт мелкими рисунками, а его горлышко было залито воском с оттиснутой на нем печатью.