Катя взяла сосуд, собираясь поставить на прежнее место, но внезапно его нижняя часть, видно, давшая трещину при падении, откололась, и в руках у девушки осталось лишь горлышко.

- Ой, я не хотела! Он сам! - растерянно воскликнула Катя, с испугом рассматривая глиняные черепки у себя под ногами.

Из разбитого кувшина, змеясь, показался белый дымок, а в следующий миг ребят толкнула в грудь неведомая сила. Настольная лампа в комнате лопнула, стекла в рамах и стеллажах задребезжали, а по всему дому прокатился звук, похожий на торжествующий крик. Всё это продолжалось лишь мгновение, а потом всё затихло. Вздувшиеся шторы опали, стекла перестали звенеть, а люстра раскачиваться. В комнате остался лишь запах чего-то душного и затхлого, от которого слезились глаза и хотелось, зажав нос и рот ладонью, выбежать вон.

Ребята, не сговариваясь, придвинулись друг к другу.

- Не фига себе... Вы видели? Что это было? Слезоточивый газ, что ли? пораженным шепотом спросил Федор.

- Не знаю, - тоже шепотом ответил Дон-Жуан.

- Как не знаешь? Это же твой кувшин! - удивленно уставилась на него Катя.

- Не мой, а из могильника Аттилы.

- А, скажи пожалуйста, твой дедушка в него не заглядывал? - как всегда вежливо поинтересовался Паша Колбасин.

Присев на корточки, Дон-Жуан удрученно разглядывал глиняные черепки:

- В том-то и дело, что нет. В него невозможно было заглянуть, не нарушив печати. Дедушка был уверен, что в кувшине хранятся благовония, которые уже давно высохли.

- Да уж, благовония! Такими благовониями только танки взрывать! проворчал Федор. Зажав рукой нос, он добрался до балкона и настежь распахнул его.

- У меня идея, - предложила Катя, когда в комнате вновь стало можно дышать. - Пусть каждый опишет, что он почувствовал, когда треснул кувшин.

- Начинай ты, - сказал Гений.

- Ладно, - кивнула девушка. - Вначале я увидела, как кувшин трескается.