- А о чем ты подумала, когда всё это начало происходить?
- Вначале я подумала, что это я виновата, а потом подумала, как странно, что трещины на кувшине появляются еще до того, как он упал, - закончила Катя.
- Теперь моя очередь! - сказал Дон-Жуан. - Помните, нас что-то толкнуло? Я это очень хорошо почувствовал. Если бы меня, например, толкнул человек - это было бы одно ощущение. Если бы толкнуло сжатым воздухом - было бы другое. А этот толчок был каким-то особенным. Не тем и не другим, будто меня толкнуло что-то неведомое.
- Чтоб мне пяткой в нос засветили, а ведь он прав! Это было именно что-то неведомое! Помнишь, Егор? - Федор Лопатин потрогал серьгу в мочке уха.
- А? - когда его окликнули, Гений рассеянно поднял голову. Он сидел у разбитого кувшина и, составляя осколки, разглядывал узор.
- Ты нас не слушал? Что ты там увидел? - спросила Катя.
- Посмотрите-ка сюда. Вот здесь, внизу.
- Похоже на нарисованных человечков, - сказал Паша.
- А теперь вглядись, что эти человечки делают. Смотри по кругу, начиная отсюда, с синей черты.
На первом рисунке был человечек на коне, в одной руке которого было копье, а в другой нечто, похожее на сетку с дынями.
- Чувак какой-то. С арбузами. И на лошади, - сказал Федор.
- Это не арбузы, а человеческие головы, - заявил Дон-Жуан, более осведомленный в подобных вещах. - Это пиктограмма - письмо-рисунок. На них изображена вся жизнь Аттилы. Должно быть, рисунок означает, что Аттила был великим воином, убившим много врагов. А то, что он на коне, означает, что он предводитель.
Дон-Жуану было досадно, что не он, а Гений первым обратил внимание на эти рисунки.