Ослепительно горячие губы расплавленным золотом хлынули ему в пересохший рот. Вербицкий замычал, отпихиваясь, его руки угодили в упругое и тоже горячее, и он понял, что это - Аля. В ужасе он забился из последних сил, и она, сжалившись, отступила. Чуть переведя дух, Вербицкий проверил языком нижнюю губу - нет, на месте. Аля ждала совсем близко, и Вербицкому захотелось вновь ощутить горячее и упругое, но он сказал себе строго: не валяй дурака. Аля это поняла. Страстная полуоткрытость ее губ неуловимо сменилась веселой товарищеской улыбкой.

- Ты прелесть, Валерик. Я тебя люблю, честное слово.

- И я тебя люблю, - еще чуть задыхаясь, ответил Вербицкий, но нельзя же так, без предупреждения...

- Вероломно, - сказала Аля. - Не предъявляя каких-либо претензий. Ну что я могу поделать? Захотелось.

Вербицкий оглянулся. Профессор дожидался поодаль.

- Вас метро устроит? - спросил его Вербицкий. Вайсброд осторожно кивнул. Чувствовалось, он еще побаивается шевелить головой.

- И меня устроит, - поспешно примкнула Аля, а потом честно предложила: - И вообще - поехали ко мне. Поговорим наконец без стихов и матерщины.

- А семья? - подозрительно спросил Вербицкий.

- Какая семья? Галинка в летнем лагере, мужик в госпитале, он после испытаний вечно туда грохочет. Так что я свободна, - она легко и упруго изобразила какой-то канкан.

- Ну кто я буду завтра? - жалобно спросил Вербицкий.

Спать будешь до обеда, - соблазнительно сказала Аля. - Я специально отпрошусь и обед подам в постель.

- У меня в одиннадцать встреча.

- Деловой, - вздохнула Аля. - Ну, насильно мил не будешь. Проф, как вы себя чувствуете? - она повернулась к Вайсброду. Тот смутился. Аля, улыбаясь яркими своими губами, достала душистый платок, послюнила и принялась, как заботливая мама, стирать засохшую у профессорского носа кровь. - Вот ведь сволочь, приговаривала она. - Вот бандит...