Он хотел ответить, но передумал и только резко кивнул. В то время когда она говорила, наиболее тяжелые всплески улеглись и щебет замер.

— …С другой стороны, он, вероятно, приветствовал это отступление. — Улыбка тронула ее полные губы. Семирама убрала руку и пригладила платье.

— Все-таки, что он хотел сказать на этот раз?

— Пойдем, — позвала она.

Все обошли Яму, сторонясь тающей глыбы льда, и прошли через арку в длинную галерею с низким потолком. Семирама подошла к широкому окну и остановилась, залюбовавшись утренним пейзажем в лучах восходящего солнца. Барэн последовал за ней и остановился позади, скрестив руки за спиной.

— Итак, — наконец спросил он, — что же хотел сказать Туалуа?

Она продолжала наблюдать за игрой красок раннего утра и причудливыми скалами в клубах рассеивающегося тумана. Наконец ответила:

— Он совершенно не в себе.

— Гневается?

— Время от времени. Это находит волнами, но не поддается точной интерпретации. Скорее это часть общего состояния. Он всегда был немного безумен.

— Но все эти месяцы он не пытался преследовать нас?

Она улыбнулась:

— Не более чем обычно. Ведь стражи всегда поддерживали его ненависть к человечеству.

— Как ему удалось избавиться от них?

— В безумии таится своя сила наряду с совершенно неординарным подходом к решению проблем.

Барэн топнул ногой от досады и нетерпения.

— Ты же у нас специалист по Старым богам и их родству. Сколько времени это продлится?

Семирама покачала головой.

— Непредсказуемо. Возможно, это навсегда. Возможно, положение изменится прямо сейчас, или чуть позже.

— И мы не можем ничего предпринять, чтобы… ну, чтобы ускорить его выздоровление?

— Возможно, он осознает свое состояние и сам предложит лечение. Такие случаи бывали.

— Ты сталкивалась с подобными проблемами в прежние времена?