- Опять...

Глеб резко обернулся:

- В смысле?

- Опять не успел. Как всегда. Я много раз пытался. Выезжал заранее, за много часов, даже за сутки. Но все время что-то мешало. То люди, то поломки и неудачи. Один раз, когда я решил всю ночь просидеть в кустах - метров за полтораста от места будущей аварии, чтобы успеть заранее тормознуть одну из машин, - меня повязали доблестные оперативники МУРа. Потом уж выяснилось, что меня приняли за давно и безуспешно разыскиваемого маньяка-убийцу. Кто-то разглядел меня в кустах, сообщил в милицию, там сработали быстро, да только взяли не того. Пока выясняли личность, пока допрашивали... В общем, сам понимаешь. Извинились, конечно, отпустили. Да поздно уж было.

Глеб изумленно смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Стае продолжал:

- Каждый раз так. И я ничего не могу поделать, ничего... Все уже перепробовал. Пытался предупредить по телефону. В милицию, ФСБ звонил, в МЧС даже... либо не соединяет телефон, либо мне не верят, либо вдруг звонят с телефонной станции и сообщают об отключении телефона за неуплату.

- Но вы все равно каждый раз приезжаете?!

- Да, конечно. Бывает, что спасателям требуются добровольные помощники... А если нет, - тогда я просто стою, смотрю и заставляю себя не отворачиваться.

В его голосе и глазах сквозила неподдельная тоска от собственной исключительности и беспомощности.

- Господи, но зачем?! - воскликнул Глеб. На них уже начали оборачиваться, но ему было наплевать.

- Должен же я делать хоть что-то! - выкрикнул Стас. - А вы бы на моем месте как поступили? Заперлись бы в четырех стенах, не включали телевизор и не выписывали газет? Так?

Еще какое-то время Стас в упор смотрел на оцепеневшего Глеба, потом вдруг взгляд его угас, и он глухо произнес:

- Мне пора, простите, - и, отвечая на немой вопрос, пояснил: - Да. Пожар на Солянке. Еще есть три часа. Вдруг успею...