- Раз, два... еще раз! Ну!

Несчастный "Москвич" чадил, кашлял форсируемым мотором, но все же минут через десять отчаянных усилий выполз таки на дорогу.

Глеб хотел уже сесть в машину, но Стас неожиданно остановил его. Показал на часы:

- Все, не успели.

Оператор вопросительно поднял бровь, потом понял, чертыхнулся.

- Екараный бабай! Да мне Антон теперь голову скрутит! Он выудил из верхнего кармана джинсовой жилетки телефон, набрал номер.

- Антоха! - заорал в трубку, - Тут такое случилось! Короче, мы опоздали. Что делать? Где? Километрах в пяти. Угу. Угу. Понял. Едем.

Глеб спрятал мобильник, пожал плечами:

- Говорит, все равно надо ехать.

Место аварии не заметить было трудно. "Камаз" почти разорвал микроавтобус пополам. Куски "Газели", искореженные, скрученные, словно жеваная бумага, валялись в радиусе метров двадцати. По асфальту растеклась огромная кровавая лужа, резко пахло пролитым бензином. Около останков маршрутки суетились врачи, рядом лежало несколько бесформенных тел, накрытых белыми простынями. На ткани алыми кляксами проступали пятна крови. Водила "КамАЗа", всклокоченный, небритый тип в драных кроссовках, в шоке привалился спиной к колесу, обхватил голову руками. Он был невменяем. Капитан с побелевшим лицом пытался чего-то от него добиться.

Глеб вылез из машины, потянул за собой камеру. Тут же подлетел седоусый старшина:

- Проезжайте! Проезжайте!

- Спокойно, шеф, - Глеб ткнул ему в лицо пропуском "Пресса". - Мне можно.

Гаишник яростно смерил оператора взглядом:

- Прилетели, стервятники... Как узнали-то, а, как узнали? Еще и двадцати минут не прошло...

Он плюнул себе под ноги.

Тихий голос Стаса Глеб, наверное, не услышал бы. Но он так старался не упустить ни слова из того, что бормотал про себя удаляющийся гаишник, так напрягал слух, что не расслышать сказанного Стасом было невозможно.