Глеб присвистнул и снова нажал паузу. Он долго вглядывался в экран, затем перевел взгляд на распечатку, все еще зажатую в руке. Потом как-то неуверенно произнес:

- Я, конечно, всегда могу сослаться на теорию вероятностей - повезло, типа, мужику, два раза за день очевидцем оказался. Да только, думается мне, у тебя еще что-то в рукаве припрятано.

- Смотри, - Антон развернулся вместе со стулом к своему пульту. - Это вчерашний эфир. Пожар в старой бытовке, если помнишь. Здесь, правда, помощь со стороны не понадобилась, пожарные и сами управились. Вот он, видишь! Тот же плащ, та же поза... Я бы, может, и не обратил внимания, да больно одежка у него не по сезону. Кто ж в такую жару в осеннем плаще разгуливает?

Глеб молча теребил пальцем нижнюю губу. Он молчал почти минуту, потом неожиданно спросил:

- Ты только что догадался?

- Да, а что?

- Значит, старые эфиры ты еще не проверял?

Они переглянулись и почти одновременно рванулись к стойке с кассетами. Антон поспел первым - ему не пришлось огибать стол, он просто перемахнул через него. Глеб поскользнулся на предательски надраенном линолеуме, чуть не упал; чтоб удержать равновесие, пришлось схватиться за стойку, которая угрожающе заскрипела под его весом. Антон ухмыльнулся: - Обойдемся без разрушений, о'кэй?

Через три часа им обоим было уже не до веселья. Мутило от сотен просмотренных заставок родного "Тревожного вызова", но дело было не в этом. Только за последние десять месяцев высокий "плащеносец", так или иначе, засветился в сорока семи сюжетах. Иногда он случайно попадал в кадр - не заметить его в толпе зевак было просто невозможно, иногда помогал спасателям. Ни разу он не давал интервью как очевидец, так что eго лицо разглядеть толком так и не удалось.

Антон смотрел материал почти неподвижно, разве что изредка перекатывал в пальцах ручку. Глеб взволнованно ходил из угла в угол, всегда первым замечал неизменный темный плащ, вс рикивал, бросался к экрану. К концу второй кассеты он не выдержал: