- Что?.. Вы, извините, шутите?

Шишка на лбу раздулась и вдруг стала лиловой. Смирнов погладил ее толстым указательным пальцем.

- Шучу, шучу, Владим Саныч... Но тетка ее уж действительно того... Говорят, тетушка-то в больнице и это у них у всех-семейное... А что это ваша Веселова напутала там в, как их, расчетах?..

- Кто вам говорил?

- Да вы не волнуйтесь. Вы...

- Я и не волнуюсь. Но хотелось бы узнать, Федор .Викторович, кто сообщил вам все эти мерзости?

- Я бы на вашем месте, дорогой Владим Саныч, не выражался так уж неосторожно. Мне говорили честные люди. Те, что болеют за институт... Да! А то что-то многовато развелось у нас этих, как их, теоретиков...

- Спасибо за совет,- сказал Володя отходя.

Телефоны молчали. Он представил себе Надю, как она сидит со статьей Откинса на коленях. Ей пора бы позвонить. Вот сейчас.

Звонок!

- Пегин... Пегин слушает!

- Владимир Саныч! Я из машбюро.

- Кто?

Это была всего лишь Мартова. Голова у Володи как-то отяжелела.

- Слушаю вас, Тамара Сергеевна.

- Сдали в печать месяц назад... не будет готово... срывается срок... не хочет для нас печатать...

- Простите, я не расслышал. Кто не хочет печатать?

- Я же говорю, начальник машбюро Харитонов. Это же просто безобразие, Владимир Саныч! Он говорит, что от теоретиков вообще нет никакого толку. И что он получил команду печатать для нас в последнюю очередь.

- Команду? От кого?

- Не говорит от кого. И еще, Владимир Саныч, он говорит, что все равно мы все путаем.

- Спасибо, Тамара Сергеевна,-сказал Володя.-Я займусь этим сам.

Было без трех минут шесть. Потом - без одной, потом - шесть минут седьмого. Володя медленно надел плащ. Повернул ключ в замке, последний раз прислушиваясь из-за двери-не позвонит ли... Собственно идти ему было некуда, потому что там, дома, тоже ведь телефон, такой же зеленый и- немой. А он не мог больше играть в эту телефонную молчанку.