- Ты выиграл пари, старый пират. "Богему" действительно написал Леонкавалло. Я проверил. Получи свои презренные деньги, но я еще подловлю тебя, помяни мое слово.
Повернувшись к Фэйрбенку, священник спросил:
- В чем дело, Маркус? Какого черта ты нас всех тут собрал?
- Я собрал вас для того, чтоб вы были свидетелями,- ответил Фэйрбенк. Вы будете присутствовать при историческом событии. Вот твой мартини, Мак. А теперь, друзья, не пройдете ли вы со мной?
С напитками в руках гости Фэйрбенка гуськом последовали за хозяином по узкой лестнице, ведущей в подвал, оборудованный под мастерскую. Фэйрбенк щелкнул выключателем. Перед большим, накрытым не то чехлом, не то покрывалом предметом полукругом стояло несколько стульев. Преподобный Мак спросил:
- Что это за штука? Гроб?
- Или пианино? - добавил Вейсс. Фэйрбенк улыбнулся композитору.
- Ты почти угадал. Садитесь.
Рассаживаясь, они обратили внимание на стену позади накрытого покрывалом предмета. В нее с большим искусством был вделан экран, напоминавший телевизионный.
Грейнер пробурчал:
- Надеюсь, ты притащил нас сюда не для того, чтобы смотреть телевизор?
- Это не телевизор, - успокоил его Фэйрбенк. - Я использовал принцип катода, но на этом сходство кончается.
- Я сгораю от нетерпения, - сказал Хаскелл. Фэйрбенк встал перед экраном и по многолетней привычке лекторским тоном начал:
- Дорогие друзья! То, что вы сейчас увидите,- он обернулся к экрану, есть результат адского десятилетнего труда. ..
- Прости, Маркус, - прервал его Темпл, - я не понял последней фразы, ты повернулся ко мне спиной.
Фэйрбенк встал к нему лицом и, четко выговаривая слова, чтобы глухой художник мог читать по губам, повторил:
- Я сказал, что перед вами результат адского десятилетнего труда. Адского не только потому, что много времени я шел по ложному пути - а это означает прекрасные идеи, рухнувшие под напором упрямых фактов, исследования, то и дело прерывавшиеся из-за недостатка средств, неудачи, следовавшие одна за другой, - но и потому, что сейчас здесь нет Телмы, делившей со мной горести и радости этого изнурительного труда, его... жертвы, которая по заслугам должна была бы разделить этот триумф.