Размахнувшись, Анжело с силой послал свободную трапецию в воздух. Потом он устремился вперед на своей трапеции, взвился вверх, проделав изумительное двойное сальто и выбросив руки вперед, полетел вниз головой навстречу приближающейся перекладине свободной трапеции. Казалось, еще немного, и пальцы его коснутся перекладины — и вдруг... пальцы гимнаста схватили воздух, и он полетел на манеж.

Мертвую тишину цирка прорезал истерический женский крик, вся публика сорвалась с мест, четыреста голосов слились в едином крике ужаса. Анжело камнем падал на манеж. Женщины закрыли глаза руками, мужчины, побледнев, отвернулись, чтобы не видеть страшной картины, когда Анжело ударится головой о манеж. Последовал глухой удар, из рядов вырвалось четырехголосое «АХ!» — и Анжело скрылся в облаке опилок. Зрители застыли на местах, все взгляды так и впились в это белое облако. Но вот оно рассеялось, и — о чудо! — живой и невредимый Анжело легко вскочил на ноги и отвесил публике низкий поклон, сопровождая его обаятельной улыбкой. В глазах его плясали радостные, победные огоньки. Цирк словно обезумел: публика свистела, кричала и топала ногами, горячо приветствуя бесстрашного виртуоза. Я повернулся к стоявшей рядом Сю-Эллен, и мне бросились в глаза ее бледное лицо и расширенные зрачки.

Дело происходило на юге страны, в маленьком провинциальном городке, и все его население словно обезумело — зрители толпой валили в наш цирк посмотреть на «Падающего ангела». Гимнаст выступал ежедневно в конце третьего отделения, так что первые два отделения зрители просто беспокойно ерзали на местах. Всем нужен был только Анжело, все хотели испытать жуткую дрожь страшного мгновения, когда гимнаст падает с ужасающей высоты на манеж.

Надо сказать, что этот Анжело был хитер, как сам дьявол, он никогда не повторялся, и его падение было всегда неожиданным для публики. Он никогда не падал в определенный момент. Случалось, что он срывался вниз в самом начале номера, иной раз это происходило под конец.