От станции, на которой останавливались поезда дальнего следования, до города Орежска было около семи километров. Отсюда каждые четыре часа ходила «передача» — два классных, пригородного типа, вагончика, влекомые бойким маневровым паровозиком серии «ОВ» — овечкой, как называют железнодорожники. На дощатом перроне, подле киоска, где продавались билеты, в ожидании «передачи» уже собралось человек двадцать пассажиров, прибывших с ночным поездом. Одни дремали, сидя на своих корзинах и чемоданах, другие, более нетерпеливые, расхаживали взад и вперед, поглядывая вдаль, откуда над темной кромкой леса уже подымалась розовая полоска зари. Среди последних был молодой человек в синем прорезиненном плаще и с небольшим перевязанным бечевкой портфелем в руке. Его худощавое, нервное лицо, с большими темными глазами и курчавым чубом, выбившимся из-под сдвинутой на затылок фуражки, невольно привлекало внимание. Это было одно из тех лиц, на которых каждое мимолетное впечатление отражается мгновенно, подобно тому, как на зеркальной поверхности тихого, окаймленного кустами ракит пруда даже самый легкий ветерок вызывает легкую рябь. И всякий, поглядев на него хотя бы мельком, безошибочно определил бы сейчас, что человеку этому не терпится попасть в город, и он готов на что угодно, лишь бы ускорить течение времени.