— Инженер? Интересно!

— Предупреждаю: все они чистейшей воды большевики. У меня целая куча их заявлений — требуют репатриации.

— Вот как? Ну, что же. Попробуем поговорить и с большевиками. Разрешите начать сейчас же?

— Если хотите.

Полковник привстал со своей качалки и нажал кнопку звонка.

— Машину! — приказал он вошедшему слуге.

— И захватите с собой мой чемодан, — добавил мистер Блэк. — Он может нам понадобиться…

Порядки в лагере «перемещенных лиц», расположенном в лесу близ баварского городка Брюккенау, мало чем отличались от тех, какие были в нем при гитлеровцах. Почтенный герр Гоппе передал американскому полковнику не только документацию на заключенных, но и весь свой «штат», в том числе добрую дюжину овчарок, несших по ночам караульную службу вокруг концлагеря. Бараки мало чем отличались от тюремных помещений, и лишь по вечерам, после возвращения с работы, люди могли в течение получаса общаться друг с другом во дворе лагеря.

Этого коротенького получаса всегда с нетерпением ожидал Михаил Кузьмин, высокий, худощавый молодой человек лет двадцати восьми. Впрочем, глядя на его изможденное, черное от угольной пыли лицо, ему можно было дать и все тридцать… Последнее время Кузьмин работал каталем на небольшом руднике, километрах в десяти от лагеря. Утром заключенных подвозили к руднику на грузовиках, в лагерь же приходилось возвращаться пешком, под охраной нескольких американских солдат. Такой порядок вконец изматывал силы. Но как ни велика была усталость, она не мешала Кузьмину каждый вечер спешить в отдаленный участок лагерного двора, к старому кудрявому дубу, у корней которого, у небольшой рытвины, можно было сидеть, как на скамье, прислонившись к обросшему мхом стволу.